Разбирая этот хаос, натыкаясь на всевозможные препятствия, – особенно почерк был для меня камнем преткновения, – я, помню, чуть не поддался отчаянию. А тут, среди всей этой макулатуры, нет, нет и блеснет искоркой во тьме с трудом разобранная фраза: "батюшка о. Серафим говорил мне..." Что говорил? Что скрывают в себе эти неразгаданные иероглифы? Я приходил в отчаяние.

Помню, под вечер целого дня упорного и безплодного труда я не вытерпел и взмолился: батюшка Серафим! Неужели же для того ты дал мне возможность получить рукописи твоего служки из такой дали, как Дивеев, чтобы неразобранными возвратить их забвению?

От души, должно быть, было мое восклицание. Наутро, взявшись за разбор бумаг, я сразу же нашел эту рукопись и тут же получил способность разбирать Мотовиловский почерк. Не трудно представить себе мою радость, и как знаменательными мне показались слова этой рукописи: "а я мню", отвечал мне о. Серафим: "что Господь поможет вам навсегда удержать это в памяти, ибо иначе благость Его не преклонилась бы так мгновенно к смиренному молению моему и не предварила бы так скоро послушать убогого Серафима, тем более что и не для вас одних дано вам разуметь это, а через вас для целого мира..."

Семьдесят долгих лет лежало это сокровище под спудом на чердаках, среди разного забытого хлама. Надо же было ему попасть в печать, да еще когда? перед самым прославлением святых мощей того, кого православная Церковь начинает просить:

"Преподобие отче Серафиме, моли Бога о нас!"

19 мая 1903г. О цели христианской жизни – беседа преподобного Серафима Саровского с Мотовиловым
(полный вариант) Читаем..... Это было в четверток. День был пасмурный. Снегу было на четверть на земле, а сверху порошила довольно густая снежная крупа, когда батюшка о. Серафим начал беседу со мной на ближней пажинке своей, возле той же его ближней пустыньки против речки Саровки, у горы, подходящей близко к берегам ее.

Поместил он меня на пне только что им срубленного дерева, а сам стал против меня на корточках.

– Господь открыл мне, – сказал великий старец, – что в ребячестве вашем вы усердно желали знать, в чем состоит цель жизни нашей христианской, и у многих великих духовных особ вы о том неоднократно спрашивали...

Я должен сказать тут, что с 12-летнего возраста меня эта мысль неотступно тревожила, и я действительно ко многим из духовных лиц обращался с этим вопросом, но ответы их меня не удовлетворяли. Старцу это было неизвестно.

– Но никто, – продолжал отец Серафим, – не сказал вам о том определительно. Говорили вам: ходи в церковь, молись Богу, твори заповеди Божии, твори добро – вот тебе и цель жизни христианской. А некоторые даже негодовали на вас за то, что вы заняты не богоугодным любопытством, и говорили вам: высших себя не ищи. Но они не так говорили, как бы следовало. Вот я, убогий Серафим, растолкую вам теперь, в чем действительно эта цель состоит.

Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего. Пост же и бдение, и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святого Духа Божьего. Заметьте, батюшка, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святого Духа. Все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, мзды в жизни будущего века нам не представляет да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает. Вот почему Господь Иисус Христос сказал: "всяк, иже не собирает со Мною, тот расточает". Доброе дело иначе нельзя назвать как собиранием, ибо хотя оно и не ради Христа делается, однако же добро. Писание говорит: "во всяком языце бойся Бога и делаяй правду, приятен Ему есть." И, как видим из священного повествования, этот "делаяй правду" до того приятен Богу, что Корнилию сотнику, боявшемуся Бога и делавшему правду, явился ангел Господень во время молитвы его и сказал: "пошли во Иоппию к Симону Усмарю, тамо обрящеши Петра и той ти речет глаголы живота вечного, в них спасешися ты и весь дом твой". Итак, Господь все свои Божественные средства употребляет, чтобы доставить такому человеку возможность за свои добрые дела не лишиться награды в жизни пакибытия. Но для этого надо начать здесь правой верой в Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, Пришедшего в мир грешные спасти, и приобретением себе благодати Духа Святого, Вводящего в сердца наши царствие Божие и Прокладывающего нам дорогу к приобретению блаженства жизни будущего века. Но тем и ограничивается эта приятность Богу дел добрых, не ради Христа делаемых: Создатель наш дает средства на их осуществление. За человеком остается или осуществить их, или нет. Вот почему Господь сказал евреям: "аще не бысте видели, греха не бысте имели. Ныне же глаголете – видим, и грех ваш пребывает на вас". Воспользуется человек, подобно Корнилию, приятностью Богу дела своего, не ради Христа сделанного, и уверует в Сына Его, то такого рода дело вменится ему, как бы ради Христа сделанное и только за веру в Него. В противном же случае человек не вправе жаловаться, что добро его не пошло в дело. Этого не бывает никогда только при делании какого-либо добра Христа ради, ибо добро, ради Него сделанное, не только в жизни будущего века венец правды ходатайствует, но и в здешней жизни преисполняет человека благодатию Духа Святого и притом, как сказано: "не в меру бо дает Бог Духа Святого, Отец бо любит Сына и вся дает в руце Его".

Так-то, ваше Боголюбие! Так в стяжании этого-то Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской, а молитва, бдение, пост, милостыня и другие ради Христа делаемые добродетели суть только средства к стяжанию Духа Божиего.

– Как же стяжание? – спросил я батюшку Серафима. – Я что-то этого не понимаю. В интернете я нашел такое толкование слова стяжание — стяж’ание (Рим.20:28 ; Прит.10:3 ; Иер.20:5 ; Мих.4:13 ) богатство, накопление, всевозможное добывание. … …

– Стяжание все равно что приобретение, – отвечал мне он: – ведь вы разумеете, что значит стяжание денег. Так все равно и стяжание Духа Божия. Ведь вы, ваше Боголюбие, понимаете, что такое в мирском смысле стяжание? Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание, или наживание денег, а у дворян сверх того – получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный, и он, как и денежный, чиновный и временный приобретается одними и теми же путями, очень сходственными друг с другом. Бог Слово, Господь наш Богочеловек Иисус Христос уподобляет жизнь нашу торжищу и дело жизни нашей на земле именует куплею, и говорит всем нам: "купуйте, дондеже прииду, искупующе время, яко дние лукави суть", т.е. выгадывайте время для получения небесных благ через земные товары. Земные товары – это добродетели, делаемые Христа ради, доставляющие нам благодать Всесвятого Духа. В притче о мудрых и юродивых девах, когда у юродивых недоставало елея, сказано: "шедше купите на торжищи". Но когда они купили, двери в чертог брачный уже были затворены, и они не могли войти в него. Некоторые говорят, что недостаток елея у юродивых дев знаменует недостаток у них прижизненных добрых дел. Такое разумение не вполне правильно. Какой же это у них был недостаток в добрых делах, когда они хоть юродивыми, да все же девами называются? Ведь девство есть наивысочайшая добродетель, как состояние равноангельское, и могло бы служить заменой само по себе всех прочих добродетелей. Я, убогий, думаю, что у них именно благодати Всесвятого Духа Божиего не доставало. Творя добродетели, девы эти, по духовному своему неразумию, полагали, что в том-то и дело лишь христианское, чтобы одни добродетели делать. Сделали мы, де, добродетель и тем, де, и дело Божие сотворили, а до того, получена ли была ими благодать Духа Божия, достигли ли они ее, им и дела не было. Про такие-то образы жизни, опирающиеся лишь на одно творение добродетелей без тщательного испытания, приносят ли они и сколько именно приносят благодати Духа Божиего, и говорится в отеческих книгах: "ин есть путь, мняйся быти благим в начале, но концы его – во дно адово". Антоний Великий в письмах своих к монахам говорит про таких дев: многие монахи и девы не имеют никакого понятия о различиях в волях, действующих в человеке, и не ведают, что в нас действуют три воли: 1-я Божия, всесовершенная и всеспасительная; 2-я собственная своя, человеческая, т.е. если не пагубная, то и не спасительная; и 3-я бесовская – вполне пагубная. И вот эта-то третья вражеская воля и научает человека или не делать никаких добродетелей, или делать их из тщеславия, или для одного добра, а не ради Христа. Вторая – собственная воля наша научает нас делать все в услаждение нашим похотям, а то и, как враг научает, творить добро ради добра, не обращая внимания на благодать, им приобретаемую. Первая же – воля Божия и всеспасительная в том только и состоит, чтобы делать добро единственно лишь для стяжания Духа Святого, как сокровища вечного, неоскудеваемого и ничем вполне и достойно оцениться не могущего. Оно-то, это стяжание Духа Святого, собственно и называется тем елеем, которого недоставало у юродивых дев. За то-то они и названы юродивыми, что забыли о необходимом плоде добродетели, о благодати Духа Святого, без которого и спасения никому нет и быть не может, ибо: "Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается, светлеет же Тройческим единством священнотайне". Сам Дух Святой вселяется в души наши, и это-то самое вселение в души наши Его, Вседержителя, и сопребывание с духом нашим Его Тройческого Единства и даруется нам лишь через всемерное с нашей стороны стяжание Духа Святого, которое и предуготовляет в душе и плоти нашей престол Божиему всетворческому с духом нашим сопребыванию по непреложному слову Божиему: "вселюся в них и похожу, и буду им в Бога, и тии будут в людие Мои". Вот это-то и есть тот елей в светильниках у мудрых дев, который мог светло и продолжительно гореть, и девы те с этими горящими светильниками могли дождаться и Жениха, пришедшего во полунощи, и войти с Ним в чертог радости. Юродивые же, видевши, что угасают их светильники, хотя и пошли на торжище, да купят елея, но не успели возвратиться вовремя, ибо двери уже были затворены. Торжище – жизнь наша; двери чертога брачного, затворенные и не допустившие к Жениху, – смерть человеческая; девы мудрые и юродивые – души христианские; елей – не дела, но получаемая через них вовнутрь естества нашего благодать Всесвятого Духа Божия, претворяющая оное от тления в нетление, от смерти душевной в жизнь духовную, от тьмы в свет, от вертепа существа нашего, где страсти привязаны, как скоты и звери, – в храм Божества, в пресветлый чертог вечного радования о Христе Иисусе Господе нашем, Творце и Избавителе и Вечном Женихе душ наших. Сколь велико сострадание Божие к нашему бедствию, то есть невниманию к Его о нас попечению, когда Бог говорит: "се стою при дверях и толку!" ... разумея под дверями течение нашей жизни, еще не затворенной смертью. О, как желал бы я, ваше Боголюбие, чтобы в здешней жизни вы всегда были в Духе Божием! "В чем застану, в том и сужу", говорит Господь. Горе, великое горе, если застанет Он нас отягощенными попечением и печалями житейскими, ибо кто стерпит гнев Его и против лица гнева Его кто станет! Вот почему сказано: "бдите и молитеся, да не внидите в напасть", т.е. да не лишитеся Духа Божия, ибо бдение и молитва приносит нам благодать Его. Конечно, всякая добродетель, творимая ради Христа, дает благодать Духа Святого, но более всего дает молитва, потому что она всегда в руках наших, как орудие для стяжания благодати Духа. Захотели бы вы, например, в церковь сходить, да либо церкви нет, либо служба отошла; захотели бы нищему подать, да нищего нет, либо нечего дать; захотели бы девство соблюсти, да сил нет этого исполнить по сложению вашему или по усилиям вражеских козней, которым вы по немощи человеческой противостоять не можете; захотели бы и другую какую-либо добродетель ради Христа сделать, да тоже сил нет, или случая сыскать не можно. А до молитвы уже это никак не относится: на нее всякому и всегда есть возможность – и богатому, и бедному, и знатному, и простому, и сильному, и слабому, и здоровому, и больному, и праведнику, и грешнику. Как велика сила молитвы даже и грешного человека, когда она от всей души возносится, судите по следующему примеру Священного Предания: когда по просьбе отчаянной матери, лишившейся единородного сына, похищенного смертью, жена-блудница, попавшаяся ей на пути и даже еще от только что бывшего греха не очистившаяся, тронутая отчаянной скорбью матери, возопила ко Господу: "Не мене ради грешницы окаянной, но слез ради матери, скорбящей о сыне своем и твердо уверенной в милосердии и всемогуществе Твоем, Христе Боже, воскреси, Господи, сына ее!"...– и воскресил его Господь. Так-то, ваше Боголюбие, велика сила молитвы, и она более всего приносит Духа Божиего, и ее удобнее всего всякому исправлять. Блаженны мы будем, когда обрящет нас Господь Бог бдящими, в полноте даров Духа Его Святого! Тогда мы можем благодерзновенно надеяться быть восхищенными на облацех во сретение Господа на воздусе, Грядущего со славою и силою многою судити живым и мертвым и воздати коемуждо по делом его.

Вот, ваше Боголюбие, за великое счастье считать изволите с убогим Серафимом беседовать, уверены будучи, что и он не лишен благодати Господней. То что речем о Самом Господе, Источнике приснонеоскудевающем всякой благостыни и небесной, и земной! А ведь молитвою мы с Ним Самим, Всеблагим и Животворящим Богом и Спасом нашим беседовать удостаиваемся. Но и тут надобно молиться лишь до тех пор, пока Бог Дух Святый не сойдет на нас в известных Ему мерах небесной Своей благодати. И когда благоволит Он посетить нас, то надлежит уже перестать молиться. Чего же и молиться тогда Ему: "прииди и вселися в ны и очисти ны от всякия скверны и спаси, Блаже, души наша", когда уже пришел Он к нам, воеже спасти нас, уповающих на Него и призывающих Имя Его святое во истине, т.е. с тем, чтобы смиренно и с любовью встретить Его, Утешителя, внутрь храмин душ наших, алчущих и жаждущих Его пришествия. Я вашему Боголюбию поясню это примером: вот хоть бы вы меня в гости к себе позвали, и я бы по зову вашему пришел к вам и хотел бы побеседовать с вами. А вы бы все-таки стали меня приглашать: милости, де, просим, пожалуйте, дескать, ко мне! То я поневоле должен был бы сказать: что это он? из ума что ли выступил? Я пришел к нему, а он все-таки меня зовет! – Так-то и до Господа Бога Духа Святого относится. Потому-то и сказано: "упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог, вознесуся во языцех, вознесусь на земли", т е. явлюся и буду являться всякому верующему в Меня и призывающему Меня и буду беседовать с ним, как некогда беседовал с Адамом в раю, с Авраамом и Иаковом и с другими рабами Моими, с Моисеем, Иовом и им подобным. Многие толкуют, что это упразднение относится только до дел мирских, т.е., что при молитвенной беседе с Богом надобно упраздниться от мирских дел. Но я вам по Бозе скажу, что хотя и от них при молитве необходимо упраздниться, но, когда, при всемогущей силе веры и молитвы, соизволит Господь Бог Дух Святой посетить нас и приидет к нам в полноте неизреченной Своей благости, то надобно и от молитвы упраздниться. Молвит душа и в молве находится, когда молитву творит; а при нашествии Духа Святого надлежит быть в полном безмолвии, слышать явственно и вразумительно все глаголы живота вечного, которые Он тогда возвестить соизволит. Надлежит притом быть в полном трезвении и души, и духа и в целомудренной чистоте плоти. Так было при горе Хориве, когда Израильтянам было сказано, чтобы они до явления Божиего на Синае за три дня не прикасались бы и к женам, ябо Бог наш есть "огнь поядаяй все нечистое", и в общение с Ним не может войти никтоже от скверны плоти и духа.

– Ну а как же, батюшка, быть с другими добродетелями, творимыми ради Христа, для стяжания благодати Духа Святого? Ведь вы мне о молитве только говорить изволите?

– Стяжевайте благодать Духа Святого и всеми другими Христа ради добродетелями, торгуйте ими духовно, торгуйте теми из них, которые вам больший прибыток дают. Собирайте капитал благодатных избытков благости Божией, кладите их в ломбард вечный Божий из процентов невещественных и не по четыре или по шести на сто, но по сту на один рубль духовный, но даже еще того в безчисленное число раз больше. Примерно: дает вам более благодати Божией молитва и бдение, бдите и молитесь; много дает Духа Божиего пост, поститесь; более дает милостыня, милостыню творите, и таким образом о всякой добродетели, делаемой Христа ради, рассуждайте.

Вот я вам расскажу про себя, убогого Серафима. – Родом я из курских купцов. Так, когда не был я еще в монастыре, мы, бывало, торговали товаром, который нам больше барыша дает. Так и вы, батюшка, поступайте и, как в торговом деле, не в том сила, чтобы лишь только торговать, а в том, чтобы больше барыша получить, так и в деле жизни христианской не в том сила, чтобы только молиться или другое какое-либо доброе дело делать. Хотя апостол и говорит: "непрестанно молитеся", но да ведь, как помните, прибавляет: "хочу лучше пять словес рещи умом, нежели тысячи языком". И Господь говорит: "не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи! спасется, но творяй волю Отца Моего", т.е. делающий дело Божие и притом с благоговением, ибо "проклят всяк, иже творит дело Божие с нерадением". А дело Божие есть: "да веруете в Бога и Его же послал есть Иисуса Христа". Если рассудить правильно о заповедях Христовых и апостольских, так дело наше христианское состоит не в увеличении счета добрых дел, служащих к цели нашей христианской жизни только средствами, но в извлечении из них большей выгоды, т.е. вящем приобретении обильнейших даров Духа Святого.

Так желал бы я, ваше Боголюбие, чтобы и вы сами стяжали этот приснонеоскудевающий источник благодати Божией и всегда рассуждали себя, в Духе ли Божием вы обретаетесь или нет; и если – в Духе Божием, то, благословен Бог! – не о чем горевать: хоть сейчас – на страшный суд Христов! Ибо "в чем застану, в том и сужу". Если же – нет, то надобно разобрать, отчего и по какой причине Господь Бог Дух Святой изволил оставить нас, и снова искать и доискиваться Его и не отставать до тех пор, пока искомый Господь Бог Дух Святой не сыщется и не будет снова с нами Своею благодатию. На отгоняющих же нас от Него врагов наших надобно так нападать, покуда и прах их возметется, как сказал пророк Давид: "пожену враги моя и постигну я, и не возвращусь, дондеже скончаются, оскорблю их, и не возмогут стати, падут под ногама моима".

Так-то, батюшка! Так и извольте торговать духовно добродетелью. Раздавайте дары благодати Духа Святого требующим по примеру свечи возженной, которая и сама светит, горя земным огнем, и другие свечи, не умаляя своего собственного огня, зажигает во светение всем в других местах. И если это так в отношении огня земного, то что скажем об огне благодати Всесвятого Духа Божия?! Ибо, например, богатство земное, при раздавании его, оскудевает, богатство же небесное Божией благодати чем более раздается, тем более приумножается у того, кто его раздает. Так и Сам Господь изволил сказать Самаряныне: "пияй от воды сей возжаждет вновь, а пияй от воды, юже Аз ему дам, не возжаждет во веки, но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник приснотекущий в живот вечный".

– Батюшка,– сказал я,– вот вы все изволите говорить о стяжании благодати Духа Святого как о цели христианской жизни, но как же и где я могу ее видеть? Добрые дела видны, а разве Дух Святой может быть виден? Как же я буду знать, со мной Он или нет?

– Мы в настоящее время,– так отвечал старец,– продолжение читаем на сайте автора Сайт автора

Батюшка о. Серафим отвечал:
– Я уже, ваше Боголюбие, сказал вам, что это очень просто и подробно рассказал вам, как люди бывают в Духе Божием и как должно разуметь Его явление в нас... Что же вам, батюшка, надобно?

– Надобно,– сказал я,– чтобы я понял это хорошенько.

Тогда о. Серафим взял меня весьма крепко за плечи и сказал мне:
– Мы оба теперь, батюшка, в Духе Божием с тобою. Что же ты не смотришь на меня?

Я отвечал:
– Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли.

О. Серафим сказал:
– Не устрашайтесь, ваше Боголюбие, и вы теперь сами так же светлы стали, как и я сам. Вы сами теперь в полноте Духа Божиего, иначе вам нельзя было бы и меня таким видеть.

И, приклонив ко мне свою голову, он тихонько на ухо сказал мне:
– Благодарите же Господа Бога за неизреченную к вам милость Его. Вы видели, что я и не перекрестился даже, а только в сердце моем мысленно помолился Господу Богу и внутри себя сказал: Господи! удостой его ясно и телесными глазами видеть то сошествие Духа Твоего, которым Ты удостаиваешь рабов Своих, когда благоволишь являться во свете великолепной славы Твоей! И вот, батюшка, Господь и исполнил мгновенно смиренную просьбу убогого Серафима... Как же нам не благодарить Его за этот Его неизреченный дар нам обоим! Этак, батюшка, не всегда и великим пустынникам являет Господь Бог милость Свою. Эта благодать Божия благоволила утешить сокрушенное сердце ваше, как мать чадолюбивая, по предстательству Самой Матери Божией... – Что ж, батюшка, не смотрите мне в глаза? Смотрите просто, не убойтесь – Господь с нами!

Я взглянул после этих слов в лицо его, и напал на меня еще больший благоговейный ужас. Представьте себе, в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение его глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто-то вас руками держит за плечи, но не только рук этих не видите, не видите ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет ослепительный, простирающийся далеко, на несколько сажен кругом и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу, осыпающую сверху и меня, и великого старца. Возможно ли представить себе то положение, в котором я находился тогда?

– Что же чувствуете вы теперь?! – спросил меня о. Серафим.

– Необыкновенно хорошо,– сказал я.

– Да как же хорошо? Что именно?

Я отвечал:
– Чувствую я такую тишину и мир в душе моей, что никакими словами выразить не могу.

– Это, ваше Боголюбие, – сказал батюшка о. Серафим, – тот мир, про который Господь сказал ученикам Своим: "мир Мой даю вам, не якоже мир дает, Аз даю вам. Аще бо от мира были бысте, мир убо любил бы свое, но якоже избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир. Обаче дерзайте, яко Аз победих мир". Вот этим-то людям, ненавидимым от мира сего, избранным же от Господа, и дает Господь тот мир, который вы теперь в себе чувствуете; "мир", по слову апостольскому, "всяк ум преимущий". Таким его называет апостол, потому что нельзя выразить никаким словом того благосостояния душевного, которое он производит в тех людях, в сердца которых его внедряет Господь Бог. Христос Спаситель называет его миром от щедрот Его собственных, а не от мира сего, ибо никакое временное земное благополучие не может дать его сердцу человеческому: он свыше даруется от Самого Господа Бога, почему и называется миром Божиим... Что же еще чувствуете вы? – спросил меня о. Серафим.

– Необыкновенную сладость,– отвечал я.

И он продолжал:
– Это та сладость, про которую говорится в Священном Писании: "от тука дому Твоего упиются и потоком сладости Твоея напоиши я". Вот эта-то теперь сладость преисполняет сердца наши и разливается по всем жилам нашим неизреченным услаждением. От этой-то сладости наши сердца как будто тают, и мы оба исполнены такого блаженства, какое никаким языком выражено быть не может... Что же вы еще чувствуете?

– Необыкновенную радость во всем моем сердце.

И батюшка о. Серафим продолжал:
– Когда Дух Божий снисходит к человеку и осеняет его полнотою Своего наития, тогда душа человеческая преисполняется неизреченною радостию, ибо Дух Божий радостотворит все, к чему бы Он ни прикоснулся. Это та самая радость, про которую Господь говорит в Евангелии Своем; "жена егда рождает, скорбь имать, яко прииде год ея; егда же родит отроча, к тому не помнит скорби за радость, яко человек родился в мир. В мире скорбни будете, но егда узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас". Но как бы ни была утешительна радость эта, которую вы теперь чувствуете в сердце своем, все-таки она ничтожна в сравнении с тою, про которую Сам Господь устами Своего апостола сказал, что радости той "ни око не виде, ни ухо не слыша, ни на сердце человеку не взыдоша благая, яже уготова Бог любящим Его". Предзадатки этой радости даются нам теперь, и если от них так сладко, хорошо и весело в душах наших, то что сказать о той радости, которая уготована там, на небесах, плачущим здесь на земле? Вот и вы, батюшка, довольно-таки поплакали в жизни вашей на земле, и смотрите-ка, какою радостью утешает вас Господь еще в здешней жизни. Теперь за нами, батюшка, дело, чтобы, труды к трудам прилагая, восходить нам от силы в силу и достигнуть меры возраста исполнения Христова, да сбудутся на нас слова Господни: "терпящие же Господа, тии изменят крепость, окрилатеют, яко орли, потекут и не утрудятся, пойдут и не взалчут, пойдут от силы в силу и явится им Бог богов в Сионе разумения и небесных видений"... Вот тогда-то наша теперешняя радость, являющаяся нам вмале и вкратце, явится во всей полноте своей, и никтоже возьмет ее от нас, преисполняемых не изъяснимых пренебесных наслаждений... Что же еще вы чувствуете, ваше Боголюбие?

Я отвечал:
– Теплоту необыкновенную.

– Как, батюшка, теплоту? Да ведь мы в лесу сидим. Теперь зима на дворе и под ногами снег, и на нас более вершка снегу, и сверху крупа падает... Какая же может быть тут теплота?

Я отвечал:
– А такая, какая бывает в бане, когда поддадут на каменку и из нее столбом пар валит...

– И запах,– спросил он меня,– такой же, как из бани?

– Нет,– отвечал я,– на земле нет ничего подобного этому благоуханию. Когда еще при жизни матушки моей я любил танцевать и ездил на балы и танцевальные вечера, то матушка моя опрыснет меня, бывало, духами, которые покупала в лучших модных магазинах Казани, но те духи не издают такого благоухания...

И батюшка о. Серафим, приятно улыбнувшись, сказал:
– И сам я, батюшка, знаю это точно, как и вы, да нарочно спрашиваю у вас – так ли вы это чувствуете? Сущая правда, ваше Боголюбие! Никакая приятность земного благоухания не может быть сравнена с тем благоуханием, которое мы теперь ощущаем, потому что нас теперь окружает благоухание Святого Духа Божия. Что же земное может быть подобно ему!.. Заметьте же, ваше Боголюбие, ведь вы сказали мне, что кругом нас тепло, как в бане, а посмотрите-ка, ведь ни на вас, ни на мне снег не тает и под нами также. Стало быть, теплота эта не в воздухе, а в нас самих. Она-то и есть именно та самая теплота, про которую Дух Святой словами молитвы заставляет нас вопиять к Господу: "теплотою Духа Святого согрей мя". Ею-то согреваемые пустынники и пустынницы не боялись зимнего мраза, будучи одеваемы, как в теплые шубы, в благодатную одежду, от Святого Духа истканную. Так ведь должно быть на самом деле, потому что благодать Божия должна обитать внутри нас, в сердце нашем, ибо Господь сказал: "царствие Божие внутрь вас есть". Под царствием же Божиим Господь разумел благодать Духа Святого. Вот это Царствие Божие теперь внутрь нас и находится, и благодать Духа Святого и отвне осиявает и согревает нас и, преисполняя многоразличным благоуханием окружающий нас воздух, услаждает наши чувства пренебесным услаждением, напояя сердца наши радостью неизглаголанною. Наше теперешнее положение есть то самое, про которое апостол говорит: "царствие Божие несть пища и питие, но правда и мир о Дусе Святе". Вера наша состоит "не в препретельных земныя премудрости словах, но в явлении силы и духа". Вот в этом-то состоянии мы с вами теперь и находимся. Про это состояние именно и сказал Господь: "суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят царствие Божие, пришедшее в силе". Вот, батюшка, ваше Боголюбие, какой неизреченной радости сподобил нас теперь Господь Бог!.. Вот что значит быть в полноте Духа Святого, про которую святой Макарий Египетский пишет: "я сам был в полноте Духа Святого..." Этою-то полнотою Духа Своего Святого и нас убогих преисполнил теперь Господь... Ну, уж теперь нечего более, кажется, спрашивать, ваше Боголюбие, каким образом бывают люди в благодати Духа Святого!.. Будете ли вы помнить теперешнее явление неизреченной милости Божией, посетившей нас?

– Не знаю, батюшка,– сказал я,– удостоит ли меня Господь навсегда помнить так живо и явственно, как теперь я чувствую эту милость Божию.

– А я мню,– отвечал мне о. Серафим,– что Господь поможет вам навсегда удержать это в памяти вашей, ибо иначе благость Его не преклонилась бы так мгновенно к смиренному молению моему и не предварила бы так скоро послушать убогого Серафима тем более, что и не для вас одних дано вам разуметь это, а через вас для целого мира, чтобы вы сами, утвердившись в деле Божием, и другим могли быть полезными. Что же касается до того, батюшка, что я монах, а вы мирской человек, то об этом думать нечего: у Бога взыскуется правая вера в Него и Сына Его Единородного. За это и подается обильно свыше благодать Духа Святого. Господь ищет сердца, преисполненного любовью к Богу и ближнему, – вот престол, на котором Он любит восседать и на котором Он является в полноте Своей пренебесной славы. "Сыне, даждь Ми сердце твое!" говорит Он: "а все прочее Я Сам приложу тебе", ибо в сердце человеческом может вмещаться царствие Божие. Господь заповедует ученикам Своим: "ищите прежде Царствия Божия и правды Его и сия вся приложатся вам. Весть бо Отец ваш небесный, яко всех сих требуете". Не укоряет Господь Бог за пользование благами земными, ибо и Сам говорит, что по положению нашему в жизни земной, мы всех сих требуем, т.е. всего, что успокаивает на земле нашу человеческую жизнь и делает удобным и более легким путь наш к отечеству небесному. На это опираясь, св. апостол Петр сказал, что по его мнению нет ничего лучше на свете, как благочестие, соединенное с довольством. И Церковь святая молится о том, чтобы это было нам даровано Господом Богом; и хотя прискорбия, несчастия и разнообразные нужды и неразлучны с нашей жизнью на земле, однако же Господь Бог не хотел и не хощет, чтобы мы были только в одних скорбях и напастях, почему и заповедует нам через апостолов носить тяготы друг друга и тем исполнить закон Христов. Господь Иисус лично дает нам заповедь, чтобы мы любили друг друга и, соутешаясь этой взаимной любовью, облегчали себе прискорбный и тесный путь нашего шествования к отечеству небесному. Для чего же Он и с небес сошел к нам, как не для того, чтобы, восприяв на Себя нашу нищету, обогатить нас богатством благости Своей и Своих неизреченных щедрот. Ведь пришел Он не для того, чтобы послужили Ему, но да послужит Сам другим и да даст душу Свою за избавление многих. Так и вы, ваше Боголюбие, творите и, видевши явно оказанную вам милость Божию, сообщайте о том всякому желающему себе спасения. "Жатвы бо много", говорит Господь: "делателей же мало". Вот и нас Господь Бог извел на делание и дал дары благодати Своей, чтобы, пожиная класы спасения наших ближних через множайшее число приведенных нами в царствие Божие, принесли Ему плоды – ово тридесять, ово шестьдесять, ово же сто. Будем же блюсти себя, батюшка, чтобы не быть нам осужденными с тем лукавым и ленивым рабом, который закопал свой талант в землю, а будем стараться подражать тем благим и верным рабам Господа, которые принесли Господину своему, один – вместо двух – четыре, а другой вместо пяти – десять. О милосердии же Господа Бога сомневаться нечего: сами, ваше Боголюбие, видите, как слова Господни, сказанные через пророка, сбылись на нас. "Несмь Аз Бог издалече, но Бог вблизи и при устех твоих есть спасение твое". Не успел я, убогий, перекреститься, а только лишь в сердце своем пожелал, чтобы Господь удостоил вас видеть Его благостыню во всей ее полноте, как уже Он немедленно и на деле исполнением моего пожелания поспешить изволил. Не велехваляся говорю я это и не с тем, чтобы показать вам свое значение и привести вас в зависть и не для того, чтобы вы подумали, что я монах, а вы мирянин, нет, ваше Боголюбие, нет! "Близ Господь всем призывающим Его во истине, и несть у Него зрения на лица, Отец бо любит Сына и вся дает в руце Его", лишь бы только мы сами любили Его, Отца нашего небесного, истинно по сыновнему. Господь равно слушает и монаха, и мирянина, простого христианина, лишь бы оба были православные и оба любили Бога из глубины душ своих и оба имели в Него веру, хотя бы "яко зерно горушно" и оба двинут горы. Полный вариант здесь Про беседу Серафима Саровского

Если вообще имеет смысл вести разговор о Молитве, то само собой разумеется, что слова эти обращены лишь к тем, кто всерьез занимается Ею. Тот, кто не чувствует в себе тяги к Молитве, может спокойно обойтись без Нее, так как его слова и мысли все равно обратятся в ничто. Молитва, не пережитая в глубоком ощущении, ничего не стоит, а посему не дает никаких результатов. Мгновения переполняющего человека ощущения Благодарения и Великой Радости, а равно и неотступной боли и страдания – наиболее подходящая ситуация для Молитвы, имеющей основания надеяться на успех. В такие минуты он весь во власти одного определенного ощущения, заглушающего в нем все остальное. Тем самым основная целевая установка Молитвы, будь то благодарение или просьба, может обрести Незамутненную Силу.

У людей как таковых зачастую бытуют ложные представления как о том, что происходит во время становления Молитвы, так и о Ее дальнейшем развитии. Не всякая Молитва пробивает себе Путь к Верховному Кормчему Миров. Напротив, случаи, когда Молитва и в самом деле в состоянии пробиться к Ступеням Престола, представляют собой весьма редкое исключение. И в этой ситуации величайшую роль играет Основной Закон притяжения однородных духовных субстанций.

Пережитая в серьезном и глубоком ощущении Молитва притягивает подобные себе субстанции и притягивается ими, вступая таким образом в связь со сборным пунктом энергии того рода, коим пронизано Её основное содержание. Сборные пункты энергии можно с таким же успехом именовать отделами Сфер или еще как-нибудь – результат от этого не изменится. В последующем взаимодействии и приходит то, что составляло главную цель Молитвы – будь то Покой, прилив Сил, Отдохновение, внезапно созревающие в душе планы, решение еще недавно неразрешимых проблем или что-либо иное. Добра при этом всегда прибудет – будь то "всего-навсего" ощущение более Глубокого, чем прежде, Покоя и собранности, в свою очередь позволяющее найти выход из, казалось бы, совершенно безнадежных положений.

А может случиться и так, что отправившаяся в Путь Молитва, исполнившись новых Сил во взаимодействии с подобными себе сборными пунктами энергии, проложит себе тонко-вещественный Путь к другим людям, побудив их оказать Помощь тем или иным способом, а стало быть, привести к исполнению Молитвы. Если учесть происходящие в тонко-вещественной жизни процессы, то все это нетрудно понять. И в этом случае Справедливость состоит в том, что решающую роль в Молитве играет и всегда будет играть внутренняя сущность молящегося. Она и определяет – в зависимости от того, какой степени самоуглубления удалось достичь сему последнему – Силу, то есть Жизнеспособность и Действенность Молитвы.

В Великом Тонко-вещественном Процессе, Происходящем в Мироздании, ощущение любого рода непременно отыщет себе подобных, так как инородные ощущения не только не способны притягивать, но и отталкивают его. Только при встрече с родственным ему ощущением возможен контакт, способствующий усилению их обоих. Молитва, вмещающая в себя различные ощущения, все-таки может обладать некоей Силой вопреки своей собственной расчлененности, но благодаря далеко идущему самоуглублению молящегося. Она, стало быть, притянет разнородные субстанции, по-разному реагирующие во взаимодействии. Может ли сбыться такая Молитва, всецело зависит от ряда ее отдельных элементов, то есть от того, как именно они смогут воздействовать друг на друга – положительно или отрицательно. Общее правило, однако же, состоит в том, что, молясь, лучше отправлять в Путь в ощущении лишь одну мысль, дабы не могло возникнуть сумятицы.

Можно утверждать, что и Христос отнюдь не хотел, чтобы молящиеся непременно произносили "Отче наш" целиком; напротив, в Этой Молитве Он лишь свел воедино все то, чего в первую очередь может испросить человек – и при наличии у него серьезного воления оно обязательно сбудется.

Прошения Этой Молитвы заключают в себе Основу всего, что потребно человеку как для хорошего самочувствия тела, так и для Духовного Восхождения. Но в Них содержится и нечто большее! Прошения Эти предуказывают в то же самое время, к чему именно должен стремиться человек в своей земной жизни. Кроме всего прочего, и скомпонованы Они Рукой Большого Мастера. При условии, что ищущий человек как следует углубится в "Отче наш" и правильно постигнет Его, Один Этот Текст может стать для него Всем. Ничего, кроме "Отче наш", ему, собственно говоря, и не надо. Перед ним предстанет Все Евангелие в самой сжатой форме. Это Ключ к Сияющим Вершинам для того, кто сумеет по-настоящему вжиться в "Отче наш". Для всех и каждого Он может стать Жезлом и Светильником на Пути, Ведущем Вперед и Ввысь! Его Глубина просто Безмерна.* (Доклад №28: Отче наш)

Через Это Богатство нам открывается Истинная Цель "Отче наш". В Этой Молитве Иисус даровал человечеству Ключ к Царствию Божию, а в этом и состояла Главная Цель Его Миссии. Он, однако же, не имел в виду, что Ее надлежит "отмаливать" в таком виде.

Человеку стоит лишь повнимательнее присмотреться к тому, что происходило во время его собственной Молитвы, и от тут же поймет, что – как бы хорошо он ни знал Текст "Отче наш" – необходимость повторять отдельные Прошения в строго определенной последовательности существенно отвлекает его, мешая сосредоточенности ощущения.

Молящемуся навряд ли удастся переходить "по порядку номеров" от одного Прошения к другому, поддерживая в себе при этом потребное для Правой Молитвы Горение! Однако по роду своему Иисус максимально облегчил стоящую перед человечеством Задачу. Точнее говоря, Он сделал из Нее "игру для детей". Есть на то и специальное указание: "Будьте как дети!" Иначе говоря – мыслите столь же просто, не устраивая себе дополнительных трудностей. Он ни за что не потребовал бы от человечества чего бы то ни было недостижимого, а ведь по-настоящему углубиться в Полный Текст "Отче наш" решительно невозможно. Именно поэтому человечеству придется убедиться в том, что Иисус желал чего-то иного, Большего. Он даровал Ключ к Царствию Божию, а не просто Молитву!

Многосторонность никогда не пойдет Молитве на пользу. Ведь ребенок ни в коем случае не придет к отцу с семью разными просьбами – напротив, он всегда расскажет только о том, о чем сильнее всего болит его сердечко в данный момент, о чем горюет, к чему стремится.

В нужде и испытаниях человеку надлежит обращаться к Богу своему именно с такими просьбами – о том, что гнетет его сильнее всего. В большинстве случаев, однако же, это непременно будет одна-единственная конкретная ситуация, а не несколько одновременно. О том же, что не гнетет его в данный момент, ему вовсе не следует просить. Поскольку не порождая в нем ощущения, с достаточной силой переживаемого изнутри, она пребудет пустой формальностью, а тем самым, разумеется, обессилит другую – быть может, и в самом деле насущную просьбу.

А посему молиться всегда надлежит лишь о самом насущном! Избегайте пустых формул, разлетающихся вдребезги, с течением же времени сводящихся к лицемерию!

Молитва требует максимальной Серьезности. Молись в Покое и Чистоте, ибо Покой укрепляет ощущение, Чистота же придает ему ту Лучезарную Легкость, что способна вознести Молитву к Вершинам Всяческого Света и Чистоты. И тогда сбудется именно то, что нужнее всего для молящегося, более всего способствует продвижению вперед всей совокупности его бытия!

Сила Молитвы не в состоянии ни взметнуть, ни втащить Ее ввысь – на это способна лишь Чистота с Присущей ей Легкостью. Чистоты же в Молитве – хотя и не во всех своих Молитвах – может добиться всякий человек, как только в нем просыпается живое стремление подать Прошение. Для этого нет необходимости в том, чтобы вне его жизнь уже преисполнилась Чистоты. Еще не добившись этого, он тем не менее способен временами, изредка, там и сям воспарить в Молитве, на несколько секунд отдавшись на волю Чистого Ощущения.

Сила Молитвы, однако же, не только Абсолютный Покой, позволяющий добиться большего углубления, но и любое сильное душевное потрясение, как то страх, беспокойство, радость.

Однако же, ниоткуда не вытекает, что Молитва всегда сбывается в непременном соответствии с земными представлениями и желаниями, всецело гармонируя с ними. Исполнение Молитвы по Благоволению далеко выходит за эти рамки, благоустраивая жизнь в целом, а вовсе не земное мгновение! А посему то, что казалось неисполнением, впоследствии зачастую осознается как Единственно Верное, Наилучшее Исполнение, и человек от всей души радуется тому, что его сиюминутные желания не сбылись.

Поговорим теперь о Заступительной Молитве!My WebPage