Приветствую Вас, Гость
Главная » 2013 » Февраль » 19 » Поселения отставных солдат в 18 веке Часть 2
02:34
Поселения отставных солдат в 18 веке Часть 2

Итак,
мы видим, что заманчивые предложения правительства показались отставным
мало соблазнительными. Вместе с тем дело поселения вступает в новый
фазис: из добровольного оно становиться принудительным. В то же время,
однако, правительство задалось вопросом о причинах столь слабого прилива
охотников к поселению, и усмотрело эти причины в бедности отставных,
делающей для них непосильными – без посторонней помощи – отдаленный путь
до места поселения и существование до того времени, пока они не
обзаведутся пашней и т.д. тем более что и работу найти в местах
поселений было невозможно. В виду этого правительство сочло нужным
сделать поселение более доступным для отставных, а вместе с тем и более
заманчивым для них, и по примеру условий поселения их в Оренбургской
губернии. Предписало, чтобы все отставные, отправляемые в казанскую
губернию, сверх прежней ссуды получали: на проход денежного жалования и
провианта на два месяца. Далее, уже на месте поселения, на время, пока
они не обзаведутся (но в течение не более 2-х лет) – один солдатский
провиант и, наконец, на обсеменение – по 1 четверти ржи и 2 четвертям
овса. Впрочем, все эти вспоможения устанавливались лишь для первых
поселенцев, «кои ныне отправлены будут». Следующие за тем должны были
получать по-прежнему лишь денежную ссуду18. Затем и в 1743 году было
предписано выдавать поселяемым отставным «надлежащий провиант на
пропитание и на семена». Но лишь заимообразно, с условием возвратить
полученное после первого урожая.

Описанные меры возымели свое
действие, не прошло и двух лет с издания указа от 10.01.1739 года, как
заменивший Дубасова статский советник Оболдуев уже доносил, что по 1
ноября 1740 года на поселение прислано из разных мест отставных 967
человек. О том, в каком виде отставные являлись на поселение.
Свидетельствуют следующие слова Оболдуева: «и оные отставные многие без
одежды, босы и наги и весьма претерпевают нужду». Эти слова показывают,
что приведенные выше диагноз правительства относительно причин малого
числа охотников до поселения среди отставных не был далек от истинны –
по крайней мере в смысле указания на одну из причин слабого наплыва
желающих селиться отставных.

Кроме того, успешность мероприятий
правительства выразилась и в том, что на поселение отставных стали
появляться и добровольцы. Году в 1743 тот же Оболдуев доносил, что такие
добровольцы являются в большем числе, да к тому же «в давних годах»:
они просят принять их на поселение, объявляя, что они «никакого
пропитания не имеют и шатаются праздно». Сенат, в ответ на вопрос
Оболдуева, велел принимать всех годных для поселения среди этих
добровольцев.

Таков был первый шаг…
Мы видели, что в новом
своем фазисе, т.е. после мер, принятых правительством в 1739 году –
поселение отставных стало быстро расти и уже в конце 1740 года включало в
себя 967 поселенцев. Между тем этот быстрый рост продолжался только в
течение первых нескольких лет, а затем он стал все более уменьшаться,
пока совершенно не прекратился. К 1750 году общее число отставных,
поселенных по указу 1736 года составляло всего только на 1 173 человека,
т.е. немногим больше, чем в предыдущие 1,5 – 2 года. Вместе с тем
вторая ревизия обнаружила, что отставные солдаты не всегда охотно шли на
поселение: так например, оказалось, что многие из них в течение 4-5 лет
жили в Казанской губернии на прежних своих жилищах. В татарских и
чувашских деревнях, «отбывая поселения».

В 1753 году правительство подтвердило прежние все законы. Чтобы в казанской губернии были поселяемы все те солдаты, -
- которые получали отставку и были еще пригодны к поселению, а так же и те
- которые уже были отставлены. Но не имели пропитания и «шатаются праздно»...

Спрашивается теперь, какие же места занимали новые поселенцы и каково было их положение на вновь занятых землях?
Что
касается первого вопроса, то мы видели, что поселение было велено
начать по течении р.Кондурчи. Между тем, фактический ход заселения был
несколько иной: заселению подвергались названные выше шесть пригородков
(см. выше, Заинск в их числе – В.Б.), покинутые прежними жителями или, в
начале, быть может некоторые из них. Правда все они были расположены
недалеко от р. Кондурчи, но все же не по ее течению. Впоследствии
территория населения несколько расширилась. Выше мы видели что в 1739
году прекратила свое существование новая закамская линия, жителей
которой велено было перевести на Оренбургскую линию. Вместе с тем тогда
было предписано продать оставшиеся после них избы и другие строения в
пользу казны или частных лиц, в зависимости от того, кто ими владел.
Между тем покупателей на них не находилось. Поэтому в 1744 году было
решено передать и эти освободившиеся от жителей места в ведомство
управления поселения отставников, во главе которого вместо Оболдуева,
стоял статский советник Ушаков...

Таким образом, для поселения
отставных открылись новые пространства: но и они не были расположены по
р.Кондурче, но по рекам Соку, Кинелини и Самаре, а также по рекам
Черемшану, Шешме и Кичую. По последним рекам были расположены крепости
Черемшанск, Шещминск и Кичуевск, и здесь то и стали с 1744 года селить
отставных, и притом с таким успехом, что к 1762 году места около этих
крепостей были уже совершенно заселены и уже более не заключали в себе
свободных земель, тогда как таковые имелись еще в достаточном количестве
в пригородках Новошешминск, Заинск и Тиинск. Поэтому с 1762 года19
начинается дальнейшее заселение этих пригородков. Что же касается
остальных (западных) частей новой линии, расположенных по рекам Соку,
Кинели и Самаре, то, по имеющимся у нас данным, заселение этих новых
земель началось только в 1778 году.

Относительно второго вопроса
наши сведения, к сожалению, весьма скудны. Отставные приходили на
поселение либо по одиночке, либо доставлялись туда целыми партиями20.
Что не все доходили до места назначения. - об этом сказано было уже
выше. Если определенный к поселению отставной умирал, то оставшаяся
после него вдова с семьей все же поселялась, и на нее переходили все
права умершего. Закон мотивировал это тем, что «оные вдовы, имеющие
сыновей, останутся действительно при своих участках, с которых сыновья
служить могут. А не имеющие сыновей могут принять к себе или к дочерям в
дом из тех же отставных детей, и потому такой же двор будет, как и
прочие» (Указ от 16.05.1740 г. 1807 п.16). По прибытии на место
назначения отставной должен был получить провиант и денежное
награждение. Мы не знаем, насколько своевременно отставные получали
провиант, но о денежном вознаграждении мы знаем, что, по крайней мере во
второй половине 1740-х годов, отставные не получали его в течение года и
более, почему и должны были все это время «жить праздно». Поэтому, в
1750 году была подтверждена более быстрая его уплата. Если у отставного
на прежнем жилище оставалась семья, то закон разрешал начальству
поселения отпускать его туда для ее забрания. Что касается затем самой
внутренней жизни на поселении, то она для нас остается совершенно
закрытой. Мы не знаем даже, бедствовали ли новые поселенцы, или,
напротив того, быстро достигали благосостояния, хотя бы на основании
обилия и притом еще плодородной земли, при разнообразном
вспомоществовании (по крайней мере в первое время) от правительства и
при свободе от податей, следовало бы думать, что они быстро приходили в
процветание. Но это только предположения. Из дошедших до нас фактов мы
можем указать на то, что бывали случаи бегства с поселения, но, не имея
данных ни о размерах этого явления, ни о поводах, приводивших к нему, мы
не можем построить на нем никаких выводов. (Указ от 27.11.1742 г. №
8623 п.5 говорит об отставных, взявших жалование и затем выехавших, и
предписывает для лучшего удержания отставных от побега «перепоручить их
круговой порукой».

Столь же мало мы осведомлены относительно тех
фактических порядков, которые устанавливались в поселениях отставных в
области землевладения. Лишь относительно размера последнего указ 1742
года подтвердил норму, установленную ранее в указе от 27.12.1736 года
(20-30 четвертей на семью). Но, к сожалению, мы ничего не знаем, как
осуществлялись на практике принципы неотчуждаемости и единонаследия. Мы
знаем только, что вдовы и дочери отставных не особенно охотно
подчинялись тому ограничению в выборе супругов, которое на них было
наложено. Относящееся сюда постановление указа 1737 года толковалось в
том смысле, что это ограничение распространялось на всех вдов и дочерей
поселенных отставных. Между тем указ от 2.11.1750 г. № 9817 жалуется,
что вдовы и дочери отставных бегут с поселения и выходят замуж за
однодворцев, и за ясачных и монастырских крестьян и что, таким образом,
выданная на их доля указанного награждения и двухлетний провиант
пропадают даром. В виду этого п.8 этого указа подтвердил запрещение
отдавать вдов или дочерей отставных солдат за кого либо. Кроме имеющихся
на поселении отставных солдат или солдатских детей, и для обеспечения
исполнения по этому запрещению принимал весьма строгие меры: за вышедших
уже за посторонних лиц вдов и дочерей предписывалось взыскать выводных
денег по 10 рублей. А при повторении таких случаев в будущем – по 50
рублей за каждую. Остающиеся же после них земли предписывалось отдавать
имеющимся на поселении наследникам их, а при их отсутствии – другим
присланным на поселение отставным. Мы видим из изложенного. Что
правительство столь же свободно по своему усмотрению распоряжалось
землею отставных, как и их личностью и личностью их жен и дочерей.

Нам
остается только сказать еще несколько слов о тех зачатках культурной
деятельности, которые правительство хотело проявить в поселении. Мы
разумеем постройку церквей и школ. Первые действительно строились. К
1778 году, как мы увидим ниже, их было уже 17). Относительно же вторых
законом 1750 года было предписано «для излишнего казенного убытка
особливых школ не строить» вместо чего на духовенство была возложена
обязанность обучать солдатских детей в своих домах с платой по 50 коп.
за каждого. Можно догадаться. Что это было за обучение.

Если мы
перейдем затем к дальнейшей эпохе. То увидим, что с 1750 года поселение
отставных продолжало расти и притом насколько быстрее, чем в десятилетие
1740-50 гг., хотя все же медленно. К июлю 1758 года число поселенных в
Казанской губернии отставных и их детей мужского пола составляло 3489
(Из них самих отставных 1477, а детей их м.п. 2012 – указ от 12.08.1762
года). Задавшись вопросом о медлительности прироста населения,
правительство одну из них по прежнему нашло в бедности отставных…

...Но
«описание» представляет интерес не только по тем данным, которые
касаются отставных, но и по сообщаемы ими сведениям о их соседях. К
сожалению, эти сведения касаются лишь тех из них, с которыми они
соприкасались...

Уже из предыдущего изложения мы знаем. Что
вместе с постройкой новой закамской линии на нее были переведены жители
пригородков старой закамской линии и что затем в 1739 году их было
предписано с новой линии перевести на Оренбургскую линию. На ходе этого
передвижения мы остановимся в другом месте, здесь же укажем лишь на то,
что оно закончилось лишь в 1747 г. Между тем, как видно, впрочем, и из
предыдущего изложения, перевод на новую, а затем оренбургскую линию
распространялся не на всех жителей, населявших и защищавших старую, но
лишь на неположенных в подушный оклад служилых людей старых пригородков.
Таким образом в качестве соседей вновь поселяющихся отставных солдат
оставались с одной стороны – некоторые категории служилых людей, а с
другой – крестьяне сами собою поселившиеся в этой местности.

Среди
первых следует прежде всего назвать тех прежних служб служилых людей,
которые были положены в подушный оклад и, поэтому, не подлежали
переводу. Они по прежнему были оставлены в подушном окладе и должны были
содержать два ландмилицейских полка: Сергиевский конный и Алексеевский
пехотный. Некоторые из них по-видимому были соседями вновь поселившихся
отставных.

Инструкция Оболдуеву от 16.05.1740 г. 8107 п.6
упоминает о живущих в пригороде Заинск «собою без указу» новокрещеных
Казанской и Нижегородской губерний, из которых одни были положены в
подушный оклад, а другие нет. О них предписывается произвести
расследование, откуда они пришли и где они положены в оклад, а затем
принять соответствующее решение. На новое же поселение их предписывалось
не высылать. Далее в указе от 2.11.1750, 9817 говорится о татарских и
чувашских деревнях, поселившихся в окрестностях Черемшанской крепости и
Шешминского и Кичуевского фельдшанцев (т.е. уже на новой Закамской
линии) и предписывается предоставить сведения и о их численности и
землевладении и о том, откуда они поселились.

Приведем же теперь
те данные, которые имеются в неоднократно цитированном уже «описании»
Миллера относительно соседей отставных солдат и их землевладения. Общее
пространство территории 6 пригородков и 3 крепостей составляло около 282
000 десятин. Из них отставным было намежовано около 187 000 десятин,
церквам (17 церквей) около 1000 десятин. Смоленской шляхте около 6 000
дес. 26 соседним деревням около 42 000 дес. Что касается соседних
деревень, то здесь упоминаются поселения новокрещеных из мордвы, далее
крещеных и некрещеных ясачных татар, чуваш и мордвы, служилых и ясачных
чуваш, поселившихся «собою» из экономических крестьян. Таковы данные о
состоянии поселения отставных за 1773 год. (Миллер).

Прибавим
сюда те сведения по этому вопросу, которые встречаются в дневнике
путешествия Рычкова (сына), относящиеся приблизительно к тому же
времени. Рычков посетил пригородки Билярск, Новошешминск и Заинск с
расположенной в 10 верстах от него слободой Александровской. Главная
канцелярия, управляющая всеми поселениями отставных солдат находилась в
Билярске. Число обывательских дворов составляло в Билярске 400, в
Новошешминске 200 и в Александровской слободе более 100 (о Заинске
сведений нет). Занятие всех отставных составляло земледелие и
скотоводство. В Заинске сюда присоединялось еще пчеловодство почему
«селение сие превосходит Билярск и жители его гораздо зажиточнее
первых». Впрочем и жителям Билярска Рычков остался по видимому очень
доволен, как видно из следующего отзыва его о них: «каждый поселянин,
получа увольнение от службы и пришед на место к селению его назначенное,
получает из казны довольное число денег, дабы помощью оных мог он
завести все экономические потребности и мог бы остатки своей жизни
прожить в совершенном покое и удовольствии. Сим способом исправляются
они всем нужным для земледелия и с прилежанием обрабатывают данные им во
владения земли21».

Таковы не особо богатые сведения, которые
имеются у нас о поселении отставных за начало 1770-х годов. Между тем.
для позднейшего времени у нас и таких данных нет, почему мы и должны
довольствоваться дошедшими до нас сведениями носящими случайный и
отрывочный характер...

…… В 1777 году Сенат по этому вопросу поднес всеподданнейший доклад содержание которого сводилось к следующему:
1.
Отставные, поселенные и впредь поселяемые в Казанской, Оренбургской и
Сибирской губерниях свободны от всяких служб, поборов и раскладок;
2.
До истечения 15 лет со времени поселения отцов, дети их м.п. не должны
быть полагаемы в оклад, по истечении же этого срока оно должны быть
переписываемы, при чем те из них, которые имеют «жительство и
хлебопашество» при отцах (или, по их смерти, после них), должны быть
полагаемы в подушный оклад наравне с государственными черносошными
крестьянами с обязанностью отбывать и рекрутскую повинность;
3.
Впредь означенных детей, как подлежащих в подушный оклад, не брать в
состоящие на казенном содержании школы. Предоставляя их отцам у себя
учить их грамоте и писать. Но дело это так и осталось нерешенным...

Через
7 лет со стороны Сената было издано постановление, согласно которому
предписывалось тех из поселенных солдатских детей, которые навсегда
должны оставаться на поселении, полагать в подушный оклад наравне с
прочими государственными поселянами. Это постановление касалось только
Симбирской линии но вскоре оно распространилось и на другие губернии. А
именно на Уфимскую (Указ от 21.08.1784 г. № 16046) и Казанскую. Как
разъяснил закон 1787 года, на означенных солдатских детей легла так же
обязанность нести рекрутскую повинность на общих основаниях.

Между
тем созданное этими законами положение продолжалось недолго, и уже в
конце 1780-х годов правительство решило заменить подушный оклад службою.
А именно, в 1789 году было повелено всех детей отставных поселенных
солдат (во всех губерниях) исключить «навсегда» из подушного оклада со
сложением накопившейся недоимки, с тем, чтобы таковые впредь в оклад не
полагались. Вместо того предписывалось оставлять у каждого отца для
хлебопашества лишь по одному сыну (по его выбору). С тем, чтобы
остальные по достижении 20 лет брались для укомплектования войск
(особенно гвардии, лейб-гренадерского и лейб-кирасирского полков), в
которых они должны были прослужить 15 лет. По возвращении со службы они
должны были получать от казны землю, - если не имели ее раньше, но и
только. Вспомоществование на обзаведение им должна была дать семья, так
как они за нее служили. (Указ от 23.01.1789 г. № 16741. Этот указ для
детей, поселенных в Оренбургской губернии отставных солдат был
подтвержден в указе от 30.12.1797 № 18299, которым предписывалось
комплектовать из них Оренбургскую дивизию с оставлением для
хлебопашества по одному сыну. В этом указе отставные солдаты фигурируют
под именем «пахотных» солдат, - название, которое за ними впоследствии
упрочилось – см. «Вешняков. Историческое обозрение происхождения
государственных крестьян. «Пахотные солдаты» Ж. Мин. Гос. Им. За 1837
г.» Впоследствии это название встречается неоднократно.

Установив
эти начала. Закон 1789 года вместе с тем ввел и регистрацию солдатских
детей: он возложил на старшин обязанность предоставлять через земские
начальства в Сенат и военную коллегию подписанные и приходским
священником полугодовые и годовые списки родившихся и умерших м. и ж. п.
Установленное законом 1789 года сословное положение детей отставных
поселенных солдат в течение остальной изучаемой нами эпохи уже не
подвергалась изменениям.

Указом от 23.1.1789 года 16741 п.8
предписывалось, чтобы поселенные отставные во всех губерниях управлялись
избранными старшинами под ведением земского начальства соответствующего
наместничества, и чтобы в отношении «домостроительства» они зависели от
директоров экономии.





1
В течение всего последующего изложения повсюду, где мы не делаем
спе5циальной оговорки, мы имеем в ввиду только солдат и отставных солдат
НЕ ИЗ ДВОРЯН. Так как достижение первого обер-офицеркского чина на
военной службе доставляло уже потомственное дворянство, то мы оставляем
без внимания в дальнейшем изложении и лиц не из дворян, приобретших этим
путем потомственное дворянское достоинство. Кроме того, мы оставляем в
стороне и всех отставных, происходивших из тех групп населения, которые
не подлежали рекрутскому набору и для которых был установлен особый срок
службы, как, например, однодворцев. Об этих отставных будет сказано в
своем месте. Под солдатами же мы разумеем всех нижних чинов, не имеющих
обер-офицерского ранга, - сержантов, унтер-офицеров, капралов и рядовых.
В.Ден.
2 Указ 5 VII 1721, 3802 предписал не класть в оклад отставных
драгун и солдат, живущих как в монастырях, так и в домах по указанным
отпускам, но написать их особо. Это было подтверждено и инструкцией
ревизорам 5 II 1722, 3901 п.8 относительно «отставных драгун, и солдат, и
матросов, которые не из дворянства», а так же указом 31 VII 1722? 4066.
3 Эту мотивировку мы встречаем часто. См. например указы 2 VII 1744,8986, 16 V 1746, 9287, 9 II 1755, 10.355, 18 I 1757, 10.684.
4 См. указ 20.01.1716 г. № 2983.
5
Вот как, например, говорит Регламент о управлении Адмиралтейства от
5.04.1722 г № 3937 (Гл.1 п.58) о поводах к отставке, в существовании
которых адмиралтейская коллегия должна была каждый раз удостовериться:
«первое, что он болен или увечен, и отчего он службу воинскую более
продолжать не может. Второе, о его старости, дряхлости. А кроме сих
причин или особливого указа из службы не отпускать». Те же принципы
применялись по отношению к сухопутному войску, как это видно из указа от
5.02.1723 г. № 4166 п.3.
6 Напротив того, иногда закон выражается
еще более неопределенно, чем предыдущих цитатах: так например, Указ от
16.11.1719 г. № 3452 предписывает давать отставку «урядникам и рядовым.
Которые хотя и не из шляхетства, а по достоверному свидетельству
явиться, что они служили довольно. И так, как добрым солдатам надлежит»,
или Указ от 28.06.1736 года № 6998 предписывает отставлять «обер – и
унтер-офицеров и прочих чинов, которые за разными невозможностями более
военной службы нести не могут» и т.д.
7 Все увольнявшиеся в отставку
нижние чины, которой бы из рассмотренных пяти альтернатив не подлежали,
получали паспорты. Еще воинский устав от 30.03.1716 года № 3006, гл.IX,
артикул 70 предписывал при отставке давать «пасы» или «абшиды».
8
Указ от 16.11.1719 г. № 3452. Исключение предписывалось делать лишь для
тех «которые за пьянство и французкими и за прочими подобными болезнями и
негодностьми отставлены будут».
9 Указ от 19.04.1722 г. № 3973.
10
Краткую историю поселения отставных за вторую треть 18 века читатель
найдет в сочинении Н.А. Фирсова. Инородческое население прежнего
Казанского царства в новой России до 1762 года и колонизация Закамских
земель за это время. Казань. 1869 , стр. 288-396, а так же у Витевского
И.И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе. Казань.1897 г.
11
А именно, в 1640х г.г. мы в Закамье встречаем лишь три острожка:
Ахтачинский, Шешминский и Мензелинский. Затем, в 1650 г. был построен
город при впадении р.Челны в р. Каму, в нем было поселено 100 конных
белопашенных казаков. Последние были наделены на новом месте землею «на
пашню по 20 четвертей и сенных покосов против Мензелинских белокаменных
стрельцов» (Петрякович. Поволжье в XVII и начале XVIII века. Стр.132).
12
Там же, стр. 140. Работы были вероятно одновременно начаты в разных
местах. Они производились «подымовными людьми», наряжавшимися из жителей
Казанского у. (главным образом инородцев), по человеку с известного
числа дворов. Подробнее описание линии и историю ее постройки см. там
же, стр. 140-170.
13 В Белый Яр 138, Ерыклинск 150, Тиинск 291,
Билярск 100, Новошешминск 277, Заинск 181 и Мензелинск 229. Лишь в
Кичуевском остроге, самом малом из всех, не было помещено постоянного
военного населения.
14 В 1732 году существовало предположение
перевести на эти опустевшие места ясачных чуваш и черемис из Свияжской
провинции, где их близость была опасна корабельным лесам (см. указ от
27.04.1732 № 6032). Между тем этот проект не был осуществлен, и
названные инородцы были вероятно переведены на другие порозжие земли за
Камой, о коих в приведенном указе так же идет речь.
15 См. указ от
11.02.1736 г. № 6887, п. 4 и дословное повторение этого пункта в указе
Кирилову от 11.2.1736 г., № 6889, п.14. Это предписание было
опубликовано печатными указами от 10.04.1736 г.
16 Относительно этой
ссуды было установлено, что первые 50 дворов каждого нового поселения (и
то в течение лишь первых пяти лет его существования) должны были
получать по 10 рублей на семью. Следующие 50 дворов – по 5 рублей, когда
же число дворов достигало 100, выдача ссуды от казны должна была
прекратиться. А вместо того вновь поселяющиеся должны были получать
таковую от прежних поселенцев, «понеже они между тем могут
обзаводиться». Всего для выдачи ссуд было ассигновано 6000 рублей.
17
Таким образом, поселяемые отставные имели собственное управление. Тем
не менее указом от 16.05.1740 г. № 8107 п.11 предписывалось по прежнему
определять воевод в пригородки, в которых поселялись отставные, однако,
как видно из указа от 27.11.1742 г. № 8623 п. 4, эти воеводы не должны
были «мешаться» в поселение отставных.
18 Указ от 15.02.1739 г. №
7757. Цель, которую преследовало поселение отставных, хорошо
характеризуется в следующих словах, в которых правительство сравнивает
поселение в Оренбургской и казанской губерниях: «и хотя…. Определенные к
поселению в Казанской губернии и не в такой службе, как вышеописанные
(т.е. поселяющиеся в оренбургской) употребляться имеют, однако ж в
близости к степным народам жить будут и, когда поселяться, то во время
неприятельского нападения не токмо сами себя, но и других оборонять
должны». В виду приведенных обстоятельств указ от 16.05.1740 г. № 8107.
П.7 повелел «для осторожности…. От степных народов» снабдить
поселяющихся отставных «ружьем», амуницией и порохом, на первое же время
он предписывал даже командировать для этой цели «из казанского
гарнизона солдат из служилых казаков откуда надлежит, сколько потребно
будет по рассмотрению Казанского губернатора».
19 Согласно указу от 30.05.1762 г. № 11 556.
20
См. например указ от 16.05.1740 г. № 8107 п.14, где предписывается
отправлять такую партию из Казани «на обывательских подводах или по
способности до тех мест водой».
21 Николай Рычков, Журнал или дневные
записки путешествия капитана Рычкова по разным провинциям Российского
государства 1769 и 1770 году. СПб. При Академии Наук 1770 г.

ЧИТАТЬ ПЕРВУЮ ЧАСТЬ ЭТОЙ СТАТЬИ

Автор В.Э. Ден
Первоисточник http://statehistory.ru

Просмотров: 466 | Добавил: Дайджест
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]